Реквием по жене или урок психологии: «Сущность»

Говорить о горе сложно, а о его проживании – еще сложнее. Переработать этот опыт в искусство так трудно, что результатом часто становится тоскливое болото, состоящее из метафор и нытья. Впрочем, если не пытаться говорить на эту тему, зачем тогда нужно искусство? Создателя «Сущности» Дилана Саузерна стоит уважать хотя бы за это.

Сюжет основан на книге «У печали есть крылья» Макса Портера – но это достаточно вольный пересказ оригинального произведения. Неизменной остаётся основная канва: безутешный вдовец в исполнении Камбербэтча пытается справиться с горем, параллельно воспитывая двух сыновей и работая над комиксом. Сублимация эмоций в творчество облегчения не приносит и даже как будто даёт обратный эффект. Ведь неожиданно оживает одна из работ художника: жуткий антропоморфный ворон, который занимается странной терапией: унижает мужчину, насмехается над ним, доводит до паники и истерики, а иногда даже бьёт.

Ворон – олицетворение горя художника. Жестоко, но эффективно существо помогает ему пройти через все стадии горевания: от отрицания до принятия. Все эти этапы отражены на экране последовательно и тщательно – пожалуй, даже слишком тщательно. В какой-то момент происходящее начинает напоминать художественно срежиссированный ликбез по психотерапии. И это ощущение только усиливается оттого, что почти всё действие сосредоточено в четырёх стенах – горюющий главный герой практически не выходит из дома.

Центральным композиционным элементом фильма стала именно игра Бенедикта Камбербэтча. Это практически моноспектакль, в котором остальные действующие лица – и даже Ворон – лишь оттеняют актёра и его персонажа. К Бенедикту, конечно, придраться сложно. Самые сложные, противоречивые чувства он проигрывает сильно, но аккуратно, без истерики и надрыва. В его опыт (именно в его видение горя) легко поверить. Его воплощением вдовца без труда можно проникнуться. Богатая театральная карьера Камбербэтча явно помогла ему справиться с одиночеством перед пристально направленной камерой и обилием крупных планов. В таком формате, как и на сцене в полной тишине, каждая ошибка в интонации и мимике будет заметна зрителю. Это напряжение актёр выдерживает без труда.

И всё же: сможет ли первоклассная игра знаменитого артиста вытащить за собой весь фильм? «Сущность» дает отрицательный ответ. Растянутый хронометраж, скудность локаций, отсутствие внешней динамики превращают блестящий отыгрыш в скучное топтание на месте. Режиссёр Дилан Саузерн отказался от слишком многого. Он не ввёл растущих вместе с главным героем персонажей: даже история его сыновей неизменно возвращается к проживанию отцовского горя. Отказался от сюжетных двигателей: история как бы застревает во времени, потому что в ней, в сущности, ничего не происходит. Отдал почти всё зрительское время одному актёру и вдобавок исследовал свою тему так долго, что превратил жизненную, дышащую реальным горем историю в учебник по самотерапии.

У дебютантов, которые врываются в большое кино – и особенно авторское, артхаусное – часто встречается одна и та же ошибка. В попытке наполнить картину смыслом они растягивают хронометраж до предела, а гордость и раздутое эго не позволяют им поступиться хотя бы лишними пятью минутами (грустно наблюдать за тем, как эта тенденция начинает захватывать и массовое жанровое кино). В результате получается сочащийся самомнением гигант, столь же высокомерный, сколь и пустой при ближайшем рассмотрении. Саузерн же пошёл иным путём: намеренно отрезав от картины всё лишнее, он постарался не выглядеть экзальтированным новичком, которому хочется сказать зрителю все и сразу. Но эффект получился обратный: при большом хронометраже лаконичность фильма особенно утомляет. Возможно, обращение к жанру ужасов спасло бы кино от скуки и затянутости. Но картина активно открещивается от жанра, которым маркирована. О каких страшилках может идти речь, если нужно раскрыть все грани страдания главного героя? И действительно: мрачная обстановка и силуэт чёрного-чёрного ворона в углу комнаты вряд ли способны напугать зрителя старше 5 лет.

И, конечно, отчаянно хочется увидеть на экране кого-то кроме страдающего Камбербэтча. Ведь разве кому-то хоть раз удавалось исцелиться от горя в изоляции?