Кастомный Буратино для одинокой женщины: «Плетёный муж»

В некоем царстве, вне географии и времени, стоит деревня, где всё подчинено привычному укладу. Мужчин называют по профессии (Пекарь, Портной), их жён – по принадлежности к мужу (жена Пекаря, жена Портного). Брак и последующее размножение традиционно считаются важным делом, а совместные праздники скрепляют дух деревни. Среди этого праздника жизни заметно выделяется одинокая Рыбачка, живущая на отшибе. Однажды, устав от насмешек окружающих, она решается на радикальную идею и… покупает себе мужа.

Выполнить ТЗ по созданию супруга берётся ещё один отшельник Корзиночник, способный творить из прутьев и ветвей невероятные волшебные изделия. Его талант не знает границ: преисполненный сочувствия к стареющей осмеянной Рыбачке, мастер создаёт не просто живую куклу, а разумного и эмпатичного мужчину. Он мгновенно влюбляется в женщину, для которой был сделан и, как выяснится впоследствии, произошло это совершенно добровольно. Искренняя любовь Рыбачки и её плетёного мужа вызывает сначала ужас, потом насмешки и, наконец, зависть всей деревни: у тамошних жителей брак давно стал частью привычного ритуала, и такие явления как страсть или глубокие чувства в этом цикле свадеб и рождений вовсе не обязательны. Отдельно у местных вызывает возмущение образ жизни молодожёнов. Рыбачка продолжила ловить и продавать рыбу, а её возлюбленный стал как бы Мужем Рыбачки, то есть домохозяином без определённой профессии. Самостоятельность женщины в паре, её неприкрытое счастье и, вместе с этим, полное довольство её мужчины – однозначный триггер для неотёсанных крестьян, главная свадебная традиция которых – надеть на невесту ошейник при бракосочетании.

Словом, в этой сказке, как и положено, всё максимально прозрачно: зрителю в лоб кидают неприкрытую критику патриархата, продавливают идею женщины-главы семьи и прямо говорят, что институт брака переоценен. Вполне характерная мысль для современного кино. Вот только сама выбранная форма ломает повествовательную логику. Для сказки характерны чудеса и «Бог из машины», и зритель, осознавая специфику жанра, принимает эту условность. Но когда речь идёт о таких реалистичных и острых проблемах, как человеческие отношения, чудеса становятся бредом. Почему только Рыбачка достойна идеального мужа? Нужен ли брак, в котором второй партнёр – безупречный суррогат, созданный специально под тебя? Виновны ли жители деревни в том, что женятся прежде всего для создания потомства? Ведь в этом, технически, и заключается суть брака!

Можно было бы предположить, что плетёный муж – аллюзия на всё то, чем одинокие женщины замещают себе отношения: чат gpt, вибратор, k-pop-певец, выстраивающий с каждой фанаткой парасоциальную связь… Но в таком случае не ясно: речь о том, что такие заменители работают лучше, чем живые люди? Муж Рыбачки лучший во всём – он не просто создан для неё, он искренне её полюбил и буквально воплотился в реальное живое создание, способное на всё, кроме размножения. На его фоне любой живой мужчина будет выглядеть ущербным, но разве вся красота любви, зачастую болезненная и неправильная, не заключается как раз в том, что отношения строятся между обычными неидеальными людьми?

Между тем желание авторов подарить Рыбачке счастье и наказать деревенских завистников приводит именно к такой логике: любви в этой истории достойна только она, сплетшая её своими руками (а по факту – просто купившая). Зрителю так и не дадут понять, чем прагматичный подход Рыбачки лучше крестьянских устоев. Наверное, тем же, чем капиталистическое общество лучше традиционного: свободой выбирать и приобретать товар за деньги, не прибегая к натуральному обмену. Вопрос о том, насколько такой бонус применим к человеческим отношениям, остаётся открытым.

Глобальная нестыковка портит впечатление от фильма, который, в общем-то, сделан ладно и приятно. Качественная съёмка и запоминающиеся образы, крутой каст с Оливией Колман, Питером Динклэйджем и Александром Скарсгардом, действительно ощутимая химия между главными героями (хотя, казалось бы, какие вообще эмоции может вызвать человек-корзина…). Даже сцены секса, которых в этой взрослой сказке действительно немало, поставлены аккуратно и не скатываются в пошлость. Но логические швы отказываются держаться на добротном полотне и неизбежно расползаются, оставляя зрителя с вопросом – а что же всё-таки хотел сказать автор? Кажется, здесь логику и волшебство подружить так и не удалось.