Графиня Батори и другие лесбиянки: «Монстры: История Лиззи Борден»

Почти пять лет Райан Мёрфи работает над сериалом-антологией «Монстры», каждый сезон которого посвящён истории одного очень известного маньяка — от Джеффри Дамера до братьев Менендес.

Ключевой фигурой нового сезона стала Лиззи Борден — американка, жившая (и убивавшая) в XIX веке. После обвинений в жестокой расправе над отцом и мачехой, несмотря на оправдание суда, её фигура закрепилась в американской культуре: именем Лиззи грозили непослушным детям, в её образ наряжались на Хэллоуин, о ней писали книги и снимали кино. Что могло пойти не так в очередной экранизации истории, которая, казалось бы, уже задокументирована со всех сторон? Возможно, ошибочной была как раз попытка рассказать её по-новому.

Итак, по главному закону кинодинамики, сюжет начинается с кульминации: девушка в ночной рубашке по очереди кидается с топором сначала на мачеху, а затем на отца. Чем убитые заслужили участь полена, пока не ясно, поэтому зрителя возвращают на N-ное время назад — в безмятежную Америку времён пышных юбок.

Перед нами красивый дом мужчины, нажившего состояние на продаже гробов. За неприятным бизнесом стоит такой же неприятный человек: рано потеряв горячо любимую жену, Эндрю Борден остался наедине с маленькими дочерьми и не придумал ничего лучше, чем наспех жениться снова. И вот, спустя много лет, старшая дочь Эндрю Эмма проводит неприлично много времени вне дома, младшая Лиззи страдает от тирании жестокой мачехи, а желанного наследника он так и не получил — об этом зрителям придется выслушать как минимум три монолога.

Так и живёт семейство Борден: скучающая мачеха издевается над Лиззи и слугами, а равнодушный отец работает, пьёт и коллекционирует топоры. Последним фактом сценаристы, не стесняясь очевидности, заряжают чеховское ружьё, чей выстрел уже показали.

Единственный путь бегства — в брак — для Лиззи оказывается закрыт: кандидаты считают героиню странной и страшной, а годы неминуемо приближают её к статусу старой девы. И здесь могла бы родиться мысль об убийстве родителей. Но если верить авторам сериала, этой идее она обязана прогрессивной служанке Бриджит, которая, появившись в их доме, становится любовницей сразу и для отца, и для дочери*.

Лишь в ней Лиззи видит искренний интерес к своей персоне. Вместе они читают историю кровожадной графини Батори и восхищаются её силой и властью. Вместе же они заключают, что мистер и миссис Борден больше не достойны жизни — и начинают строить план их убийства, результат которого зрителям уже показали.

В роман между беспринципной прислугой и одинокой старой девой* действительно можно было бы поверить. Тем более, что в истории реальной Лиззи служанка сыграла не последнюю роль — если не как соучастница, то как минимум как сочувствующее ей лицо. Но сопереживать любовной линии мешают попытки Netflix вылепить из Бриджит карикатурный образ лесбиянки*: ярко окрашенные волосы, книги суфражисток, идея своих денег и эксперименты со средневековыми вибраторами. Осталось добавить зелёные подмышки, и ни один патриархальный мужчина гарантированно не сможет проникнуться этой историей. Хотя ближе к финалу делать это сложно даже будучи феминисткой.

В «Истории Лиззи Борден» есть несколько отталкивающих сторон, которые серия за серией убивают бодро поставленную интригу. Главные из них: катастрофически затянутый хронометраж, откровенный перебор нативного секс-просвета и чрезмерное количество отсылок к отсылкам отсылок. О последней причине, кажется, стоит сказать отдельно.

Когда Лиззи и Бриджит читают книгу о графине Батори, сценаристы вводят в сюжет арку визуальных аллюзий к этой истории. Они выглядят приемлемо, ведь о том, кто и как вдохновил замкнутую и забитую Лиззи поднять на отца топор, нам доподлинно неизвестно — а значит, можно включить воображение. Но Netflix шагает дальше и вводит в сюжет Эйлин Уорнос — маньячку из 1990-х, которая, став жертвой насилия, начала убивать мужчин. Только вот в сериале ей придумали мотивацию, о которой вряд ли догадывалась сама Эйлин — оказывается, она была фанаткой и последовательницей Лиззи Борден!

Задумка понятна: связать трёх женщин разных эпох, прославленных своей жестокостью, чтобы показать, что мстить и убивать могут не только мужчины. И здесь даже есть логика, ведь присяжные оправдали Лиззи Борден, потому что не верили в способность женщины сотворить такое. Но грязные сцены мастурбации Эйлин Уорнос на диване, где Лиззи зарубила топором отца… такой артхаус сложно оценить цензурной лексикой.

Успех сериала был возможен, если бы Netflix не постеснялся воспользоваться методами своей героини и отрубил вторую половину сезона вместе с руками человека, который писал к ней сценарий, подражая безумнейшим WLW-фанфикам*. А ведь начало, несмотря на сюжетные неточности и исторические вольности, обещало так многое!