Позавтракал трупом — гуляй свободно: «Ешь. Молись. Худей»

Главная героиня страдает ожирением. Жить ей это не мешает, но косые взгляды на свисающее брюхо всё-таки её беспокоят. Поддержки от подруг она не ждёт. Подруги — такие же колобки. В семье тоже всё неоднозначно. Мать вкалывает, а отец сидит у телевизора. Он разбух от вредной еды и не может оторваться от кресла. Больше о семье ничего не рассказывается, а жаль! Это могла бы быть интересная история, ведь мать героини — азиатка, а отец — белый. У них мог бы родиться Виктор Цой, но родилась пухленькая девочка.

Однажды героиня встречается со школьной подругой, которая сбросила сотню килограммов благодаря чудесным таблеткам стоимостью от $5000 за упаковку. Не желая отваливать котлету фармацевтам, она сама анализирует состав капсул и понимает, что ей впаривают просто-напросто человеческий прах. Какое счастье, что она сама студентка-медик, поэтому может нарезать в морге сколько угодно кусков мяса и настряпать пилюль. Но съеденная человечина даёт вовсе не такой радужный эффект!

Было бы здорово обругать это кино только за детали. Например, за тридцатилетних тёток в образах девочек-студенток или резиновые трупы. Судя по всему, кинематографисты даже не сходили на экскурсию в морг, чтобы понять, как выглядят замороженные тела. Можно было посмеяться над плохим гримом и кривым саспенсом, но зачем, если фильм разлагается идейно.

Зритель не понимает, к чему стремятся персонажи. Все их цели обрисованы мазками в полсилы. Если девочка не принимает своё тело, значит, она должна гореть идеей сжечь лишнюю массу, но она равнодушно достигает заветных цифр и сразу же ныряет в новые проблемы. Если её подруга — тренер — обещает помочь, то эту помощь хочется хотя бы увидеть. Ближе к финалу авторы и вовсе заигрались в детектив. Третий акт скрашивает расследование, но к чему оно приводит? А ни к чему. Результатов нет. Режиссёр и сценарист Натали Эрика Джеймс снимает уже третий полнометражный ужастик, но, кажется, с драматическим текстом она работает впервые.

XXI век изобрёл замечательную вещь — бодипозитив. Теперь обществу плевать, насколько ты стройный и опрятный. Если комфортно, оставайся толстым. Для большей красоты забейся татуировками, заколись пирсингом и заведи бритого кота. За выбор жизненного пути уже не осуждают. Соответственно, актуальность таких фильмов, как «Ешь. Молись. Худей», близка к нулю. Но главный прикол этого очевидного художественного провала припрятан в самом конце. Есть яркая, запоминающаяся финальная сцена, но что она означает — непонятно! Произведение не сводится ни к какой морали, и что авторы хотели объяснить своей аудитории, остаётся загадкой. Какая же приторная муть!